17.10.2002
В Минфине и ЦБ либералов не держат
Подготовленный Минфином России совместно с ЦБ проект нового валютного закона отправлен на доработку. Как следует из заявлений Михаила Касьянова на заседании правительства в прошлый четверг, он признан недостаточно либеральным. Принять такое решение, по всей вероятности, заставила последовательная позиция российского президента, в очередной раз подтвердившего намерение добиться создания в России действительно цивилизованной системы валютного регулирования. А цивилизованность, в первую очередь, предполагает разумность, которая в целом ряде статей законопроекта, к сожалению, подменяется ведомственными интересами.
Сон разума
Возьмем для примера обязательную продажу валютной выручки, вокруг которой в последнее время велись наиболее активные дебаты. Имеет ли она какую-либо общественную ценность, чтобы сохранять ее, как это пытались сделать разработчики проекта, в новом валютном законодательстве? Напомним, что заявляемой целью обязательной продажи валютной выручки экспортерами является вовсе не наказание «олигархов-кровопийц», а обеспечение стабильного пополнения внутреннего рынка иностранной валютой, то есть создание системы дополнительного предложения валюты в равномерном режиме.
Но дело в том, что экспортеры готовы и сами, добровольно продавать валюту на сумму, куда большую, чем 50 и тем более - 30 процентов выручки (в этом смысле, кстати, чем меньше действующая норма обязательной продажи, тем она абсурднее). Ведь им необходимо обеспечить процесс воспроизводства, заплатить налоги и погасить кредиты. А для этого они вынуждены конвертировать почти всю свою выручку в рубли. Если же часть их обязательств выражена в иностранной валюте, а закон заставляет продать больше, чем им надо, то излишне проданную валюту они тут же вправе купить на рынке на вполне законных основаниях. Фактически в их свободном распоряжении остается только чистая прибыль. Именно ее экспортеры и могут позволить себе держать в валюте или рублях. Но в каких, интересно, экспортоориентированных отраслях чистая прибыль превышает половину оборота, да еще является значимой для многомиллиардного внутреннего валютного рынка?! Да даже если такие отрасли и существуют, не лучше ли их сверхприбыль изымать повышенными таможенными пошлинами, рентными и иными сборами в бюджет, а не наказывать принудительной конверсией выручки в национальную валюту? Тогда хоть будет явно виден государственный интерес. Что же касается принципа равномерности поступления выручки на рынок, то он в принципе не может соблюдаться по той простой причине, что никто в условиях рынка не гарантирует и не может гарантировать стабильность поступления самой экспортной выручки.
Негативные экономические последствия существования института обязательной продажи валютной выручки очевидны. Это ухудшение предпринимательского климата в стране, явно не способствующее притоку капитала, повышение стоимости обслуживания корпоративных займов, взятых под залог будущей выручки, дополнительные стимулы для сокрытия экспортных доходов. В результате снижаются налогооблагаемая база и, следовательно, налоговые поступления в государственный бюджет. И еще один, скорее психологический, аспект проблемы связан с тем, что, вводя институт обязательной продажи, государство стимулирует всеобщую долларизацию. Это представляется удивительным, но как еще можно квалифицировать попытку искусственного наполнения рынка иностранной валютой или действия по нанесению рублю ущерба тем, что он навязывается силой закона?
По сути, те же негативные экономические последствия неизбежны и в связи с сохранением разрешительного характера проведения ряда операций по валютным счетам резидентов. Валюта, которую им запрещают использовать по своему усмотрению, все равно ни «в закрома Родины», ни на рынок не попадает. В таких условиях предприниматели легко находят способы обеспечения своего интереса, но, к сожалению, вопреки интересам государства (например, оставляют выручку за рубежом, занизив цену экспортного контракта). Иначе чем объяснить наличие в собственности российских олигархов роскошных вилл на Лазурном берегу, несмотря на жесткое валютное регулирование и тотальный контроль? Или возьмите право физических лиц ввозить в нашу страну любую сумму в иностранной валюте, а вывозить только ту, законность приобретения которой документально подтверждена. Это положение не только неконституционно, оно еще и, мягко выражаясь, нелогично. Ведь понятно, что такими действиями государство поощряет ввоз валюты и ограничивает ее вывоз. Неужели доморощенным чиновникам так противно брать взятки рублями, что они горят желанием увеличить объем обращающейся в России иностранной валюты?! Или считают ее запрещенным к вывозу национальным достоянием?
Административные иллюзии
И российский, и мировой опыт подтверждает, что свои экономические проблемы государство в силах решать исключительно экономическими методами. Только они могут быть реально эффективными. И исключений из этого общего правила попросту нет. Административное вмешательство не оправдывается даже наступлением так называемых особых случаев вроде существенного ухудшения состояния платежного баланса страны. Если в благоприятной обстановке еще можно себе позволить «поиграть» мускулами жесткого регулирования, то в сложной ситуации это просто противопоказано. Дабы не усугублять проблему. Ведь понятно, что, во-первых, при негативном развитии событий предприниматели обычно стремятся сократить производственную активность. А если этот негатив сопровождается еще и надругательством государства над их интересами, то полезная экономическая деятельность и вовсе может быть свернута. Разве не безумие, например, вводить или увеличивать норму обязательной продажи экспортной выручки в тот момент, когда резко падает мировая цена на энергоносители? Тут впору применять меры государственной поддержки нефтяников, а не дестимулирования их законной деятельности. Во-вторых, зачем в том же случае ухудшения состояния платежного баланса силой закона пытаться «загонять» чужую валюту на рынок, если эта мера призвана не исправить, а сохранить прежний порядок, тормозящий оздоровление финансовой системы и всей экономики в целом? Может быть, для того, чтобы искусственно поддерживать завышенный курс национальной валюты и, следовательно, провоцировать рост импортных поставок для окончательного подавления отечественного товаропроизводителя? Не лучше ли поступить ровно наоборот, обеспечив тем самым позитивный потенциал?
Если же денежные власти считают, что проблема носит краткосрочный характер или серьезное изменение курса нежелательно в принципе, то они могут действиями чисто экономического характера сохранить относительную стабильность на внутреннем рынке, продав часть своих валютных резервов (ведь для этих целей они и формируются). Реализация же административных мер и безуспешное ожидание их положительных результатов приведет лишь к потере времени и ресурсов. Вот почему нельзя оставлять в законе даже упоминание о внеэкономических способах валютного регулирования или сохранении действия части из них на некоторое время. И глубоко заблуждается тот, кто полагает, что в отношении обязательной продажи гораздо лучше в законе привести длинный график «выхода на ноль», чем быстрое обнуление с перспективой вернуть все назад в любой момент под предлогом форс-мажора. Сохранение в тексте закона иллюзии общественно-экономической ценности отдельных административных мер делает куда более реалистичной перспективу их восстановления.
Между прочим, рьяно отстаивая жесткий режим совершения валютных операций резидентов (в первую очередь, когда разговор идет об ограничении целей покупки валюты и препятствии ее вывозу за рубеж), его сторонники совершенно напрасно ссылаются на конституционную задачу Банка России по защите рубля. В действительности этим они защищают вовсе не российский рубль, а иностранную валюту. Ведь инициаторы запрета на операции, скажем, с землей предполагают защиту именно земли, а не денежных средств, предназначаемых для ее покупки. В этом смысле единственным объектом административного валютного регулирования могут быть лишь сделки по приобретению нерезидентами рублей. Такое регулирование позволяло бы контролировать потоки «горячих» денег и предотвращать связанные с ним финансовые катаклизмы. Но оно низкоэффективно да и вряд ли востребовано в нынешних, пока вполне благоприятных условиях незначительного объема государственной внутренней задолженности.
Победа или поражение?
В деле валютной либерализации нельзя допустить половинчатости решения. Либо в Российской Федерации в нарушение Конституции сохраняется система административного принуждения, и общество продолжает жить по распорядкам зоны строгого режима, столь пагубным для формирования благоприятного делового климата. Либо принимается новое, действительно цивилизованное законодательство с безусловной и незамедлительной отменой всех ограничений на операции резидентов с валютными ценностями. То есть с отказом, пожалуй, от самого одиозного пережитка тоталитарного прошлого. И четким пониманием, что возврата к нему не будет.
Представляется крайне важным, чтобы сторонники либеральных мер не растеряли тот потенциал, который был задан законопроектом, предложенным в свое время Московской международной валютной ассоциацией (ММВА), а затем и Валютным кодексом, разработанным совместно с РСПП. Ни под каким предлогом нельзя скатываться на позицию уступок с отказом от твердой защиты принципиальных установок. Активная борьба за отмену валютных ограничений была начата еще в первые месяцы посткризисного периода, и необходимо хотя бы по истечении четырех лет, прошедших с той поры, довести ее до победного конца.
Андрей ЧЕРЕПАНОВ,
председатель совета
Московской международной
валютной ассоциации