Версия для печати

Журнал «Рынок ценных бумаг» издательского дома «РЦБ» № 17 (200), 2001 год

«Как словесные штампы приводят к путанице в рассуждениях»

Андрей Черепанов

руководитель Департамента внешнего долга Минфина России

ШТАМП «СИЛЬНЫЙ РУБЛЬ»

Буквально в каждой экономической публикации на тему курсовой политики приводятся термины «укрепление/усиление» и «падение/ослабление» российского рубля как синонимы соответственно повышения и снижения его курса по отношению к иностранной валюте. Происхождение данных терминов известно - они заимствованы из английского экономического словаря и являются производными от словосочетаний "strong currency" (сильная валюта) и "weak currency" (слабая валюта).

Однако совершенно не очевидно то, что англоязычные экономисты ввели эти понятия именно для определения движения курса валюты или нахождения его выше либо ниже некоего ориентира. Вполне вероятна иная трактовка - констатация силы валюты означала высокую степень ее устойчивости. Но даже если предположить совпадение предметов применения указанных терминов, не представляется плодотворной идея продолжать использовать их в дискуссиях о курсовой политике. И для этого есть как минимум две причины.

Причина первая состоит в том, что в русском языке понятие «сила (сильный)» означает весомый запас, способность одолевать препятствия[1]. Но если эксперты называют нынешний рубль слабым и повышение его курса именуют укреплением, то по этой логике российский рубль накануне острой фазы финансового кризиса августа 1998 г. был крепок как никогда. Отчего же он в таком случае в одночасье рухнул, от переизбытка сил, что ли?
    Причина вторая. Этот насаждаемый стереотип далеко не безобиден. К сожалению, он уводит дискуссию об оптимальном валютном курсе в психологическую и, если хотите, политическую плоскость. Сторонники повышения курса российского рубля (либо лица, вынужденно заявляющие о его целесообразности в связи со своей неспособностью осуществить конкретные меры по недопущению роста рубля при большом положительном сальдо торгового баланса страны) получают неоправданные преимущества в апеллировании к высшему арбитру. У них яркий лозунг – «Мы за сильный рубль!», и можно ничего больше не доказывать. Кто будет без предубеждения слушать аргументы приверженцев «слабой» национальной денежной единицы?

Уверен, что при определении цены любого рыночного инструмента вообще не должно быть таких понятий, как «сила» или «слабость». Попробуйте, например, применить эти слова к золоту - товару, аналогичному валюте. Тогда при снижении цены золота будем говорить об «ослаблении» этого металла, а при повышении его цены, скажем, до 300 долл. за унцию появится новый термин «сильное золото»?

Если уж так хочется наградить рубль прилагательным, то в данном аспекте наиболее адекватными будут слова «тяжелый» и «легкий» соответственно для его высокого и низкого курса. Но самым правильным было бы использовать термины «повышение/снижение курса» и «завышенный/заниженный курс рубля» без каких-либо дополнительных «словесных изысков».

МЫ ТОРГУЕМ ДОЛЛАРОМ, А НЕ РУБЛЕМ!

Сводки многих агентств о результатах торгов на внутреннем валютном рынке Российской Федерации информируют об установлении курса рубля, а не курса иностранной валюты (доллара США), что методологически не верно. Ведь прямая котировка валют, которая применяется в России, как и в подавляющем большинстве других стран, предполагает определение курса единицы иностранной валюты в национальной валюте (т.е. предметом котировки или торговли служит чужая денежная единица).
        Кстати, российские банки совершают на биржевом и внебиржевом рынках операции купли/продажи именно доллара США, являющегося базовой валютой сделки. И Банк России определяет курс иностранных валют к рублю, а не наоборот.

Тот, кто не следует этому правилу, зачастую получает абсурдный результат. Одно из агентств публикует такую информацию: «Рубль упал с 29,27 до 29,32 руб. за доллар США, т.е. на 5 коп.». Мало того, что подобная подача информации сложна для восприятия человеком, далеким от вопросов курсовой политики, - цифровое значение повысилось, а курс, если верить сообщению, снизился. Темп падения уж очень большой - 5 коп. от рубля. Если такая динамика сохранится в дальнейшем, то еще 20 дней торгов - и от рубля не останется ничего. Хороша перспектива! А как довести до сознания расчетную величину изменения курса рубля, например, за предыдущий год: шокировать подписчика сведением о том, что рубль упал на рубль с мелочью? В качестве единицы измерения объекта используется часть того же объекта!

В этой связи нельзя не обратиться с просьбой прекратить публикацию итогов валютных торгов, которых в действительности не было. Необходимо понять истину: «рубль - это наше национальное достояние, а им не торгуют». По крайней мере, в России.

ШТАМП «РОСТ РУБЛЯ В РЕАЛЬНОМ ВЫРАЖЕНИИ»

Довольно часто в последнее время в публичных выступлениях ведущих экономистов сообщается об увеличении курса российского рубля в реальном выражении[2]. Данная словесная конструкция предназначена, по всей вероятности, для того, чтобы вселять оптимизм в <широкие общественные массы>. Ну как не порадоваться росту родной валюты, в которой номинированы доходы подавляющего большинства россиян!
    Если экономическая наука фиксирует стабильную прогрессивную динамику и прогнозирует ее продолжение, то, значит, в реальной действительности растет вес каждого рубля. И в таком случае не стоит торопиться тратить свою зарплату, ведь завтра на нее можно будет приобрести дополнительный объем благ.

Да вот только работники соседних магазинов и обменных пунктов требуют все больше и больше рублей за единицу товара и за доллар США, а покупатели покорно платят. И дело, наверняка, не в том, что они не сознают законов бытия. Не может быть вокруг нас так много <несознательных>. На самом деле это у наших ученых что-то неладно с восприятием реальности.

 В доказательство проведем анализ статистических данных за первую половину 2001 г. За этот период курс доллара США (а именно по отношению к этой валюте принято проводить расчеты) на внутреннем валютном рынке России вырос с 28,16 до 29,07 руб. за доллар. Соответственно рубль в номинальном выражении снизился на 3,2%. Прирост потребительских цен в России составил 12,8%, а цены предприятий-производителей увеличились на 8,8%.

Таким образом, за один рубль теперь можно купить меньше, чем в самом начале января 2001 г., как иностранной валюты, так и единиц абстрактного товара. О каком росте рубля можно при этом говорить, по отношению к какому тайному объекту?!

Но многоуважаемые теоретики решили именно подобный процесс отставания темпов девальвации национальной валюты от темпов инфляции назвать увеличением ее реального курса. Ну не придумали они более-менее разумного термина! Хотя сделать это было совсем несложно, отказавшись от навязанных чужими «учеными умами» догм.

Предложу один из возможных вариантов. Но предварительно напомню о том, что применяемая в России прямая валютная котировка, например, 29,30 руб. за доллар означает установление курса валюты США к рублю, а не курса рубля. Соответственно при анализе динамики курсообразования в нашей стране всегда корректно говорить об изменении (росте или снижении) курса доллара США.

Итак, за рассматриваемый период времени курс доллара США на внутреннем валютном рынке России вырос на 3,2%. Именно на эту величину стали больше давать рублей за один американский доллар. Но на выросшую в номинальном выражении рублевую выручку теперь можно купить меньше, чем ранее, единиц абстрактного товара из-за ускоренного темпа инфляции.

Таким образом, был отмечен рост расчетной долларовой стоимости товара, продаваемого в нашей стране (на 9,3% на потребительском рынке и на 5,4% на рынке промышленной продукции). То есть снизился «товарный курс» (покупательная способность по отношению к товарной массе) доллара США. Именно термин «снижение товарного курса доллара США» можно применять при определении вышеизложенного процесса, а не повторять кем-то введенную в обиход «пронаучную» несуразицу.

ПРОЕКТ НАЦИОНАЛЬНОГО РАЗВИТИЯ

Программа реформ   Важные достижения   Устав   Участники Проекта