Мифы лунной экономики

НЕ ТАК СТРАШЕН ОТТОК ФИНАНСОВЫХ СРЕДСТВ, КАК НЕРАЗУМНОЕ ИСПОЛЬЗОВАНИЕ ИХ ПРИТОКА

Андрей ЧЕРЕПАНОВ, председатель совета Московской международной валютной ассоциации

  Вопросы притока и оттока капитала, его трансграничного движения всерьез занимают российскую политэкономическую мысль на протяжении всей посттоталитарной жизни нашего государства. Стало хорошим тоном чуть ли не еженедельно проводить совещания чиновников и собирать научно-практические конференции в России и за рубежом, посвященные темам платежного баланса и инвестиционной активности. Такой мозговой штурм не прошел даром. Общими усилиями был разработан и продолжает совершенствоваться перечень мер по достижению важной целевой установки. Коротко ее можно сформулировать в виде лозунга: «Даешь стране валюту!». Мол, надо ее накапливать, используя все доступные каналы — рост экспортной выручки, поступления по финансовым операциям, прямые инвестиции. При необходимости — применять «стерилизационный» механизм и меры административного воздействия. Между тем если говорить об общенациональных интересах, то реализация таких «валютоприточных» идей не представляется безоговорочно верной. Предложение запасаться иностранной валютой продиктовано тяжелыми воспоминаниями о пустых прилавках советских времен, преклонением перед всем зарубежным и пренебрежением к собственной валюте.

Отдадим свои богатства миру?

        Высокий экспортный потенциал государства, безусловно, благоприятен для поддержания занятости населения и увеличения его доходов. Ведь сбыт выпускаемой на предприятиях продукции не ограничивается узким отечественным рынком, и, значит, он становится объемнее. В свою очередь, поступающая валютная выручка позволяет государству покупать ее по приемлемым ценам и расплачиваться с внешними кредиторами. А благодаря высокой рентабельности экспорта он способен пополнять рентными и другими обязательными платежами госбюджет.

        Но не все так радужно. По своей сути экспорт — это насыщение чужих рынков отечественной продукцией. И если при продаже за рубеж услуг и высокотехнологичного оборудования мы расходуем в основном только интеллект и человеко-дни, то при экспорте сырья теряем невосполнимые природные ресурсы. Вопрос в том, что мы получаем взамен. Если за счет экспортных поступлений кардинально обновляется оборудование, а растущие бюджетные доходы позволяют снять тяжелую налоговую нагрузку с экономики и погасить государственные долги — это одно. Если же валюта расходуется на потребление — это совсем другое. Следует иметь в виду, что в таком случае национальное богатство бездарно транжирится. При этом прибыль предпринимателей и выплаченная экспортными предприятиями зарплата в больших объемах тратится внутри страны. А их продукция по определению не поступает на отечественный рынок, что объективно ведет к превышению спроса над товарным предложением, росту цен, снижению жизненного уровня всего населения. Если же поступившая выручка лежит мертвым грузом на счетах предприятий или в государственных резервах, то есть фактически обменивается на электронные записи в банковских документах, то это означает, что мы кредитуем под мизерный процент иностранцев, позволяем им получать за наш счет эмиссионный доход да еще рискуем понести финансовые потери от возможного обесценивания чужой денежной единицы.

Когда следствие порождает причину

Наиболее динамичной частью трансграничных потоков капитала по праву признаются операции финансового рынка. Часто их называют «горячим», или спекулятивным, капиталом. Они идут туда, где сегодня наиболее выгодны инвестиции в долговые инструменты, и ограничить их активность может лишь осознание чрезмерного риска.

Несомненную пользу от притока этих средств извлекают отечественные заемщики, будь то частные компании или государство. Ведь чем объемнее предложение на рынке свободных денег, тем для них меньше цена заимствования. Поэтому чинить препятствия иностранным инвесторам выйдет себе дороже. Но эти «горячие» деньги таят в себе опасность неожиданной дестабилизации. Стоит только измениться рыночной конъюнктуре, как спекулянты «сворачивают» свои инвестиции и мигом «делают ноги». Впрочем, в условиях полной обеспеченности национальной денежной единицы золотовалютными резервами ее устойчивость вполне может гарантироваться властями, чего не скажешь о рыночной стоимости долговых обязательств. Их оценка резко падает с уходом денег нерезидентов. Но это приносит убытки лишь тем инвесторам, которые покупают ценные бумаги для их последующей перепродажи, то есть таким же спекулянтам, хотя и своим. Также могут пострадать не вполне благонадежные заемщики при перекредитовании, рефинансировании долгов. Для всех же остальных заинтересованных сторон вреда не будет — ни для тех, кто дает в долг на срок до погашения, ни для тех, кто заимствует в целях развития реального бизнеса.

Правда, есть еще одна потенциальная проблема, связанная с финансовыми потоками из-за рубежа. Дело в том, что они обычно сопровождаются активным заимствованием властей в целях «стерилизации излишней денежной ликвидности», появляющейся на рынке после больших продаж в государственный резерв иностранной валюты. В результате этих действий рыночная ставка кредита поддерживается на искусственно завышенном уровне, увеличивая издержки отечественных заемщиков. Вместе с ними несут убытки сами денежные власти, выплачивая проценты по избыточным займам. Спекулятивный доход переводится за рубеж. Со временем туда же уходит сумма самих инвестиций, часто прирастая на величину курсовой прибыли. А она значительна, поскольку власти, как правило, позволяют цене иностранной валюты падать. Понятно, что при уходе из страны инвесторы за ту же сумму покупают валюты больше, чем ранее ее продали. Они поощряются лишь за то, что позволяют государству некоторое время демонстрировать всему миру свои раздутые валютные резервы. В сухом же остатке страна получает отрицательный финансовый результат; по сути, расходуется национальный продукт. Такая государственная благотворительность привлекает очередные сонмы спекулянтов, и борьба с «негативными последствиями» масштабного притока иностранной валюты провоцирует появление новых причин того же притока.

Избыточные займы, осуществленные в 2000—2003 гг. в целях «стерилизации ликвидности», привели к необоснованным процентным расходам правительства и Банка России на сумму, превышающую 130 млрд. рублей.

Привередливый капитал

Куда более очевидна польза прямых инвестиций из-за рубежа. Нередко они становятся единственным источником экономического роста государства, особенно в условиях острого недостатка собственных финансовых средств. Приток этих инвестиций не провоцирует избыточное предложение иностранной валюты на рынке, потому что растущая экономика способна задействовать повышенный объем национальной денежной единицы без инфляционного всплеска. Да и основная доля переводимых в страну валютных ресурсов возвращается за рубеж на приобретение импортных технологий и оборудования.

Может, кого-то гнетет та мысль, что прибыль от деятельности иностранцев переводится за границу. Но, по большому счету, не все ли нам равно, кто дает работу гражданам страны и наполняет товаром прилавки магазинов, а потом подсчитывает барыши — толстосум с соседней улицы или заокеанский магнат?! По крайней мере, иностранцы обычно более законопослушны.

Но и они готовы подчиняться лишь тем законам, которые не нарушают их экономических интересов. Если государство ограничивает свободу прихода и тем более ухода иностранных инвестиций (скажем, посредством введения системы предварительного государственного одобрения, резервирования или избирательной конвертируемости национальной валюты), то столь же ограниченными и разорительными для страны будут инвестиции. Инвестор затребует от валютных вложений высокую отдачу, адекватную принимаемому на себя риску, либо вовсе откажется от них.

Тот же принцип действует и в отношении отечественного капитала. Единственным реальным результатом применения разнообразных мер административного принуждения становится масштабный отказ от осуществления прямых инвестиций в собственной стране и перевод денег по любым каналам за границу. Практика доказывает, что администрирование не в состоянии удержать капитал от бегства. Чем оно жестче, тем жиже приток и гуще отток инвестиций.

Нельзя даже приблизительно определить масштаб бегства капитала из России. Часто его оценки завышены на величину переведенных за рубеж, но вернувшихся в страну средств в виде инвестиций нерезидентов в ценные бумаги, размещенных кредитов, не оформленного на таможне импорта.

Хорошая валюта — с умом израсходованная валюта

Если оставить в стороне сугубо положительный пример прямых инвестиций, приток капитала имеет для государства как полезные, так и вредные последствия. Мудрость властей доказывается успешным приумножением хорошего и минимизацией плохого. Для этого они должны, в частности, высокими таможенными пошлинами ограничивать масштабный экспорт сырья и все доходы от благоприятной конъюнктуры мирового рынка направлять «с колес» на погашение госдолга (в том числе досрочное) и проведение мероприятий по стимулированию несырьевого сектора экономики. В этих целях власти могут использовать имеющиеся у них излишки денежных средств (все, что превышает объем резервов, необходимый для обеспечения устойчивости национальной денежной единицы). Кроме того, они обязаны полностью прекратить новые заимствования, чтобы не провоцировать приток «горячего» капитала и не обеспечивать ему за общественный счет неоправданно высокие прибыли.

При грамотном проведении в 2000—2003 гг. выкупа облигаций внешних займов удалось бы сэкономить государственные средства в объеме нескольких десятков миллиардов долларов. Причем без малейшего риска дестабилизации. Эта операция отразилась бы лишь на замедлении роста валютных резервов, что в период переговоров с Парижским клубом оказалось благом — появлялся реальный шанс договориться о справедливом списании части задолженности бывшего СССР. Но власти предпочли накапливать на своих счетах свободные остатки и на такой выкуп не пошли.

Однако куда более важным мероприятием является устранение всех административных ограничений на свободу купли-продажи и использования иностранной валюты. Во-первых, это может повысить рыночный спрос на валюту, и эмиссионному центру не придется для поддержания ее курса продолжать играть роль чуть ли не единственного покупателя. Вероятно, тогда в ней будут заинтересованы отечественные товаропроизводители, не находящие по целому ряду причин возможности держать большие капиталы в родном государстве и поэтому искусственно сдерживающие свою производственную активность. Или те предприниматели, для рациональной деятельности которых требуется создание бизнес-структур за рубежом. Такая экспансия национального капитала может быть крайне полезна обществу. Но сегодня собственник лишен самостоятельности, за него решают чиновники. И не столь важно, замирают ли они в процессе вынесения вердикта в позе роденовского мыслителя (ладонь вниз) или одного из многочисленных героев криминальных хроник (ладонь вверх). Ясно, что не их это дело. Пусть даже отток капитала будет непроизводительным, но принципиальным является гарантирование государством священного права использовать по собственному усмотрению собственное имущество. Эта гарантия, как ничто другое, стимулирует экономический рост.

Во-вторых, реальная рыночная экономика может динамично развиваться лишь в рамках реальных законов рынка. Только тогда свободный переток капитала позволяет достигать идеального соотношения между доходностью и риском. В расчет идет все — цена рабочей силы у потенциального реципиента инвестиций, величина налогов, цена аренды, перспектива изменения курса валют, насыщенность рынка продукцией конкурирующих производств, прозрачность и рациональность законодательства, твердость власти в защите имущественных прав и др. И если инвестор делает неприятные для властей страны выводы, то очень полезно быть своевременно проинформированными о них.

Вот только исправлять ситуацию надо не административным искажением правил игры, а созданием подходящих экономических условий.

Морские приливы обусловлены силами притяжения Луны, а притоки капитала — благоприятным инвестиционным климатом. Не будет его — не будет и притоков.