Версия для печати

Журнал «Компания», № 2 (148)

«Продажная валюта»

Алексей Мамонтов,

Андрей Черепанов

«К°»: На наш взгляд, финансовая сис­тема России пребывает в неопреде­ленном состоянии. Многие ее струк­турные составляющие вызывают острую дискуссию среди профессиона­лов. Поэтому нам представляется ин­тересным обсудить эти проблемы на страницах журнала. Один из самых важных и острых вопросов, который к тому же затрагивает интересы мно­гих российских компаний, — это механизм обязательной продажи валют­ной выручки. Авторы статьи — ру­ководитель департамента внешнего долга Минфина Андрей Черепанов и президент Московской международ­ной валютной ассоциации Алексей Мамонтов — знают эту проблему изнутри. Андрей Черепанов длитель­ное время был руководителем депар­тамента иностранных операций Бан­ка России, а Алексей Мамонтов долго проработал на ММВБ — именно он, будучи главным маклером, вел валют­ные торги и объявлял курс рубля в первой половине 90-х. «К°» приглашает финансистов и чи­новников к дискуссии по актуальным проблемам российского финансового рынка. Суждения и выводы авторов статей, публикуемых в данной рубри­ке, могут не совпадать с мнением ре­дакции.

В январе – сентябре 2000 года для обязательной продажи было перечислено 53,7% валютной вы­ручки от экспортных операций при дейст­вующем нормативе в 75%. Такие данные получены специалистами Центра макро­экономических исследований компании «Юникон/МС Консультационная группа» на основе данных ГТК РФ. В III квартале было продано 56,2% валютной выручки. Таким образом, в 2000 году увеличился разрыв между действующим нормативом и фактической продажей валютной выручки. В связи с этим в среде профессиональ­ных участников валютного рынка, экспер­тов и аналитиков, бизнесменов и финан­систов сегодня бурно обсуждается вопрос о целесообразности дальнейшего сохране­ния в российском законодательстве ряда жестких валютных ограничений — в част­ности, института обязательной продажи экспортной валютной выручки. Вопрос этот сегодня является знаковым с точки зрения того, в каком направлении пойдет дальше развитие российской экономики.

История болезни

Институт обязательной продажи экспорт­ной выручки достался новой России в на­следство от советской административно-распределительной экономической систе­мы. Еще в 1992 году было установлено, что обязательной продаже подлежит 50% валютной выручки предприятий. Правда, введение такого порядка декларирова­лось лишь как временная и вынужденная мера. Тем не менее данный институт про­существовал вплоть до сегодняшнего дня. Более того, в январе 1999 года доля ва­лютной выручки экспортеров, подлежа­щая обязательной продаже, была доведе­на уже до 75%. Причем в дополнение к этому Банк России внес в свои собствен­ные инструкции целый ряд изменений и положений, усугубивших и без того весь­ма тяжелые последствия этих мер для российских предприятий. Речь идет о введении порядка реализации валютной выручки, подлежащей обязательной про­даже, исключительно на уполномоченных валютных биржах, о создании специаль­ной торговой сессии (СТС), о сокраще­нии сроков реализации валютной выруч­ки с 14 до 7 дней, об установлении макси­мального срока возврата в страну экс­портной выручки в 90 дней.

Кроме того, нынешнее руководство Банка России (а надо сказать, что боль­шинство его представителей выросли в прежней системе государственно-монопо­листического регулирования и, за редким исключением, исповедуют идеалы и принципы именно этой системы) не уста­ет обращаться во властные структуры с новыми инициативами об ужесточении режима использования предприятиями полученной ими валютной выручки — в частности, о введении ее 100-процентной обязательной продажи. Аргументация сводится при этом к якобы позитивным результатам уже принятых ранее админи­стративных мер, к необходимости обеспе­чивать и впредь «долгосрочную стабиль­ность на внутреннем валютном рынке страны, наращивание валютных резервов и исполнение Россией своих обязательств по погашению внешнего долга».

Торговали — весели­лись,

подсчитали — прослезились

Введение СТС и увеличение с 50% до 75% доли обязательной продажи экспорт­ной валютной выручки с начала 1999 года сами по себе не дали даже временного улучшения ситуации на рынке. А вот не­гативный эффект от принятия этих реше­ний отмечался ранее и прослеживается до сих пор. В течение первых трех месяцев 1999 года обменный курс рубля понизил­ся на значительную величину — 14,5%. Подобное падение стоимости националь­ной валюты по логике вещей должно бы­ло привести к резкому изменению рыноч­ного соотношения спроса и предложения на иностранную валюту в пользу последнего, в результате чего Банк России мог бы осуществить весомое восполнение своих валютных резервов. Но этого не произошло. За I квартал 1999 года нетто-покупка Банка России на рынке состави­ла всего $123 млн. (для сравнения: нетто-покупка за предыдущий квартал равня­лась $1,45 млрд.), что подтверждает факт даже не нейтрального, а дестабилизирую­щего воздействия увеличения доли обяза­тельной продажи на текущую ситуацию на валютном рынке.

Как и следовало ожидать, в наиболь­шей степени негативные последствия от данной меры проявились в январе 1999 года, усилив неблагоприятное воздейст­вие сезонного фактора. В течение месяца падение курса рубля (на 8,6%) происхо­дило, несмотря на снижение остатков рублевых средств на корреспондентских счетах коммерческих банков в Банке Рос­сии (с 32,8 млрд. руб. до 29,1 млрд. руб., или на 11,3%). Таким образом, уменьше­ние свободной рублевой ликвидности не повысило заинтересованности экономи­ческих агентов в продаже принадлежа­щей им иностранной валюты. В том меся­це объем продаж долларов США коммер­ческими банками (их клиентами) на СТС по сравнению с декабрем 1998 года прак­тически не изменился, хотя одно лишь сокращение срока обязательной продажи с 14 до 7 календарных дней (введенное в действие одновременно с изменением нормы обязательной продажи) должно было увеличить предложение валюты почти на четверть.

Нельзя, конечно, не отметить, что доля проданной банками иностранной валюты (на СТС и напрямую Банку России) от общего объема средств, поступивших из-за рубежа на специальные транзитные счета, в январе 1999 года выросла по срав­нению с декабрем 1998 года с 26% до 41%. Но это произошло главным образом за счет заметного роста объема зачисленных на данные счета валютных средств в тече­ние последней декады декабря (до $4,9 млрд. против $2,0 млрд. за предыдущую де­каду), проданных в первых числах января. Кроме того, показатель в 41% не является каким-то серьезным достижением. Напри­мер, в октябре 1998 года (то есть до введе­ния 75-процентного норматива) этот по­казатель составлял ту же самую величину.

К слову, уже в феврале 1999 года доля продаж иностранной валюты банками от общего объема средств, зачисленных на специальные транзитные счета, вновь снизилась до 37% и вплоть до июня коле­балась в диапазоне 36 — 38%. Ее заметное повышение (до 42 — 45%) произошло только после отмены института СТС и запуска единой торговой сессии — ЕТС с более либеральным режимом допуска к торгам и, следовательно, с устранением некоторых фактически дискриминацион­ных условий валютно-обменных опера­ций, присущих СТС.

Необходимо заметить, что само по себе повышение объема продаваемой на рынке валюты (тем более лишь на одном его сег­менте — валютной бирже) еще ни о чем не свидетельствует. Если экспортеры не нуждаются в дополнительной рублевой ликвидности для оплаты своих обяза­тельств, то повышение норматива продаж в условиях постоянного прогнозируемого обесценения рубля имеет для них единст­венное последствие — незамедлительное компенсирующее увеличение покупки иностранной валюты на внутреннем рын­ке. (Надо помнить и о том, что предпри­ятия-экспортеры являются не только продавцами валюты, но и ее покупателя­ми, причем доля импортных составляю­щих в их продукции доходит порой до 70 — 80%.) Объем нетто-предложения валю­ты от этого не увеличивается, но экспор­тер несет дополнительные расходы, свя­занные, в частности, с кассовым разрывом ликвидности, отвлечением средств, упла­той комиссионного вознаграждения упол­номоченным банкам и валютной бирже, ростом иных издержек.

Картина дополняется тем, что в настоя­щее время действует нормативный акт Банка России, который несет в себе еще один деструктивный элемент для состоя­ния дел на рынке. Этот документ — Ука­зание от 20.10.98 № 383-У - требует пе­ревода в пользу нерезидентов купленной на внутреннем рынке валюты в течение 7 календарных дней после ее покупки, что приводит к вымыванию иностранной ва­люты со счетов предприятий и соответст­венно с корреспондентских счетов бан­ков-резидентов в ускоренном режиме (до увеличения нормы обязательной прода­жи предприятия могли любое по продол­жительности время держать половину выручки на своих текущих счетах в рос­сийских банках и осуществлять переводы средств в пользу нерезидентов лишь по мере реальной необходимости погашения кредитов и/или оплаты импорта товаров и услуг).

Введение правила обязательной прода­жи экспортной выручки исключительно на валютной бирже (сначала на СТС, за­тем на ЕТС) и последующее повышение доли обязательной продажи с 50% до 75% сослужили плохую службу и в вопросе репатриации экспортной валютной вы­ручки, так как эти меры не могли не при­вести к появлению у экспортеров допол­нительных стимулов к ее сокрытию — в частности, путем занижения цен, указы­ваемых в контрактах. Так, если в первой половине 1998 года контрактные цены российских экспортеров нефти были ни­же мировых в среднем на 15,2%, то в сле­дующем полугодии этот показатель уве­личился до 24,6%, а в первой половине 1999 года - до 26,6%.

Таким образом, прямым результатом введенных норм явилось то, что экспорт­ной выручки в Россию поступило мень­ше на многие сотни миллионов долла­ров, а это реальные убытки государства, понесенные в результате ужесточения норм валютного регулирования. Вывод прост: увеличение нормы обязательной продажи привело не к росту поступле­ния экспортной выручки в страну, а лишь к росту оборота операций на СТС, а позднее на ЕТС, чем мгновенно вос­пользовались коммерческие посредники — валютные биржи, тут же увеличившие свои комиссионные сборы с участников торгов в 20 (!) раз.

Затоваренная бочкотара

Отрицательным образом сказались пос­ледствия вышеуказанного нормотворче­ства ЦБ и на пополнении его валютных резервов. Рассмотрим объемы куплен­ной Банком России иностранной валю­ты на рынке в отдельные временные ин­тервалы в зависимости от действия в тот или иной период различных норм ва­лютного законодательства. Так, если взять за базовый показатель соотноше­ние нетто-покупки денежными властями иностранной валюты и объема поступив­шей из-за рубежа и зачисленной на спе­циальные транзитные счета в уполномо­ченных коммерческих банках валютной выручки клиентов, то за IV квартал 1998 года (первые месяцы функционирования СТС в условиях 50-процентной нормы обязательной продажи экспортной ва­лютной выручки) этот показатель соста­вил 6,3%. В первой половине 1999 года (увеличение нормы до 75%) он упал до 5,2% и за последующие пять месяцев (после замены института СТС на более либеральный режим ЕТС) не изменился. В среднемесячном выражении величина нетто-покупки валюты в резервы госу­дарства в эти периоды составила $483 млн., $443 млн. и $475 млн. соответствен­но. Не говорит ли это о существовании обратной зависимости между ужесточе­нием норм валютного регулирования и способностью государства наращивать валютные резервы и погашать свои ва­лютные обязательства?

Важно отметить и то, что интенсивный рост валютных резервов ЦБ РФ начался не после введения им вышеуказанных валютных ограничений (за весь 1999 год они увеличились лишь на $0,2 млрд. при положительном сальдо по текущим опе­рациям платежного баланса более $25 млрд.), а в марте 2000 года, когда началось стремительное повышение мировых цен на товарные позиции, составляющие ос­нову российского экспорта. (Кстати, объ­ем валютных резервов Казахстана в 2000 году также существенно вырос и достиг рекордной для страны величины в $2,6 млрд. При этом обязательная продажа экспортной выручки там была отменена еще осенью 1999 года.)

Невелика доблесть — покупать валю­ту и пополнять резервы в условиях грандиозного положительного сальдо торгового баланса страны. Сложнее бы­ло бы не скупать валюту. К сожалению, Банк России не решил ни одной задачи по предотвращению негативных пос­ледствий собственной эмиссионной ак­тивности, связанной с этой покупкой. Ему не удалось ни поддержать курс рубля на уровне, достаточном для обес­печения роста или по крайней мере для сохранения конкурентоспособности российской товарной продукции, ни со­кратить темп инфляции без формиро­вания опасного своим неожиданным крушением денежного «навеса» в виде привлеченных депозитов и остатков на счетах Федерального казначейства и бюджетополучателей в Банке России. А ведь даже такое простое и естественное в этих условиях решение, как отмена обязательной продажи экспортной вы­ручки и иных ограничений, позволило бы ЦБ РФ эффективнее использовать имеющиеся у него кредитно-денежные инструменты, чтобы взять ситуацию под свой контроль.

Между тем ЦБ продолжает скупать ва­люту и, судя по последним заявлениям его руководителей, намерен делать это и впредь, так и не предложив какой-либо конструктивной программы противодей­ствия отрицательным последствиям этого процесса.

В последнее время ввиду того, что прежняя аргументация в пользу сохране­ния режима обязательной продажи экс­портной выручки на фоне экономическо­го роста и улучшения бюджетной ситуации в значительной мере утратила свою актуальность и смысл, сторонники дан­ных рестрикций прибегают уже к новым аргументам и обоснованиям. Так, согла­шаясь в принципе с необходимостью от­мены обязательной продажи, они тем не менее считают, что сегодня — в ситуации вероятного снижения мировых цен на энергоресурсы, отсутствия реальных до­говоренностей о реструктуризации рос­сийских внешних долгов и возможного возникновения проблем с исполнением бюджета — делать это преждевременно и неразумно.

Смеем утверждать, что отмена обяза­тельной продажи экспортной выручки актуальна именно сегодня, когда прогно­зы говорят как раз о возможном сниже­нии объемов этой выручки ввиду цено­вых потерь российского экспорта. Соот­ношение спроса и предложения на валю­ту эффективнее всего регулируется не возрастающим контролем государства, а адекватной курсовой политикой. Создание же оптимальных условии для рос­сийских предприятий позволит им нара­щивать производство, увеличивая таким образом налогооблагаемую базу и посту­пления в бюджет.

Слова парят, а чувства книзу гнут!

Упорство, с которым денежные власти цепляются за введенные ранее рестрик­ции на валютном рынке, на наш взгляд, объясняется вполне земными причина­ми. Первая причина: отмена обязатель­ной продажи и иных ограничений будет означать начало демонтажа всей конст­рукции, построенной ее архитекторами хоть и неказисто и не «на века», зато споро, привычными инструментами и скорее к вящему удовольствию самих строителей, чем тех, для кого они стро­или. Причина вторая: отмена валютных ограничений окажет положительное воздействие на производственные и ин­вестиционные процессы в стране, что подтвердит правильность данного шага и покажет ошибочность ранее приня­тых решений, поставив тем самым вопрос об ответственности тех, кто эти ре­шения принимал. Третья причина: от­мена обязательной продажи экспорт­ной выручки и других ограничений включит в повестку дня задачу по вы­работке и проведению действительно эффективной кредитно-денежной и ва­лютной политики, способной стимули­ровать инвестиционные процессы в стране, — а решить эту задачу намного сложнее, чем писать запретительные инструкции. Наконец, причина четвер­тая: отмена обязательной продажи и иных ограничений лишит чиновничью армию контролеров их должностей и положения, а валютные биржи, парази­тирующие на предоставленном им Бан­ком России монопольном праве осуще­ствлять такую продажу, — многомилли­онных прибылей.

Роль валютной биржи в рассматривае­мом контексте вообще весьма примеча­тельна и показательна.

Выше мы уже говорили, что сразу пос­ле введения порядка обязательной прода­жи через так называемые уполномочен­ные валютные биржи комиссионный сбор, взимаемый этими биржами с участ­ников торгов, был увеличен с 0,005% до 0,1%, то есть в 20 раз, или на 1900% (!). Это повышение сразу вызвало (и вызыва­ет до сих пор) весьма негативную реак­цию со стороны участников рынка.

В сегодняшних условиях фактиче­ского восстановления докризисного уровня стабильности сохранение неоп­равданно высокого уровня комиссион­ного сбора еще больше обостряет кон­фликтную ситуацию между биржей и банками, а также их клиентами — рос­сийскими предприятиями. А это, в свою очередь, заставляет вновь и вновь ставить вопрос о самом смысле лока­лизации обязательной продажи экс­портной выручки именно на биржевом рынке. При этом если раньше расчеты по сделкам, заключенным на бирже, осуществлялись без предварительного депонирования участниками торгов своих денежных средств на биржевых счетах (и биржи несли определенные, хотя и не кредитные, но курсовые рис­ки), то с введением СТС, а затем ЕТС, обязательным условием которых стало как раз 100-процентное предваритель­ное депонирование ее участниками своих валютных и рублевых средств, была полностью устранена вероятность возникновения даже минимальных для валютных бирж рисков. Более того, на валютные средства участников ЕТС, депонированные на счетах бирж в аме­риканских банках, исправно начисля­ются проценты, которые выплачивают­ся (причем в долларах США) валют­ной бирже, получающей, таким обра­зом, дополнительный и довольно высо­кий (около $1 млн. ежемесячно) доход от пользования по существу не принад­лежащими ей денежными средствами. Уже этих средств фактически доста­точно для покрытия всех текущих за­трат, связанных с поддержанием и раз­витием не только биржевого валютного рынка, но и всей биржи в целом. Тем не менее данный доход составляет лишь крайне незначительную долю то­го дохода, который с согласия Банка России стала получать валютная биржа после введения СТС, а затем ЕТС и многократного увеличения своей ко­миссии. Простой арифметический рас­чет показывает, что при среднедневном объеме операций на ЕТС в $100 млн. — $150 млн. биржа получает доход в виде комиссионного сбора с участников тор­гов на сумму $40 млн. — $60 млн. в год. Понятно, что именно валютная биржа является сегодня едва ли не единствен­ным союзником тех, кто выступает за сохранение института обязательной продажи экспортной выручки.

Семь смертных грехов

Таким образом, сегодня, когда как раз более всего и требуются реальные дей­ствия, способные закрепить положи­тельные тенденции в экономике страны, сохранение института обязательной продажи экспортной валютной выруч­ки, напротив, лишь ухудшает ситуацию, так как:

— демонстрирует слабость и неуве­ренность монетарных властей страны, вынужденных прибегать к крайним (мо­билизационным и чрезвычайным по сво­ей сути) мерам даже в наиболее благо­приятной для экономики страны ситуа­ции, что порождает в обществе синдром некоего экономического фатализма и об­реченности;

— создает искусственное представле­ние о российском рубле как валюте, поддерживаемой лишь за счет валютных ограничений, логически и психологически «девальвирует» ее в глазах субъектов хо­зяйствования и населения, придает ей ха­рактер ущербности;

— снижает инвестиционную привлека­тельность российской экономики для иностранных инвесторов (характерно в этой связи, что Казахстан после отмены обязательной продажи экспортной вы­ручки стал лидером среди стран СНГ и Восточной Европы по привлечению ино­странных инвестиций. Их объем составил на сегодняшний день $11 млрд.);

— осложняет и без того непростые от­ношения с международными финансовыми организациями, фактически сигна­лизируя им о сохраняющейся стойкой инерции администрирования в экономи­ке страны и о недостаточно последова­тельном курсе на продолжение рыноч­ных реформ;

—   лишает Банк России возможности более эффективно осуществлять курсо­вую политику и нормализовать ситуацию с денежным предложением;

— препятствует формированию нор­мальной конкурентной среды на финан­совом рынке, тормозит развитие банков­ского бизнеса и банковской системы в це­лом, создает преференции одному из его сегментов — биржевому, что дискредити­рует денежные власти, давая повод для обвинения их в поощрении монополизма;

— снижает платежеспособность Рос­сии по внешним долговым обязательст­вам и доходную базу федерального бюджета, так как вынуждает участни­ков внешнеэкономической деятельно­сти изыскивать и находить дополни­тельные пути сокрытия экспортной вы­ручки, что ухудшает состояние платеж­ного баланса страны и уменьшает нетто-предложение валюты на рынке (это особенно остро сказывается при паде­нии мировых цен на экспортируемые Россией товары);

— наносит значительный ущерб отече­ственным предприятиям-экспортерам, приводит к их косвенному налогообложе­нию в виде выплат ими зачастую весомой курсовой разницы, а также комиссионно­го вознаграждения при проведении об­ратных операций по покупке иностран­ной валюты для оплаты своих кредитных и иных обязательств (при этом данный косвенный налог поступает не в доходы государства, а в пользу коммерческих структур — банков и бирж).

Что делать?

Исходя из вышеизложенного, мы считаем необходимым:

— отменить незамедлительно и полностью обязательную продажу экспортной валютной выручки предприятиями как меру валютного регулирования;

— внести в законодательство РФ из­менения, устанавливающие, что обяза­тельная продажа экспортной выручки может вводиться советом директоров Банка России в качестве одного из инст­рументов кредитно-денежной политики в случае недостаточного денежного предложения на рынке, но в размере, не превышающем 50%, и на срок не более шести месяцев;

— до принятия вышеуказанных реше­ний Банку России внести изменения в свои нормативные акты, с тем чтобы восстановить действовавший до октября 1998 года порядок обязательной прода­жи экспортной выручки, который позволял осуществлять такую продажу не только на валютной бирже, но и напря­мую банкам;

— восстановить срок реализации ва­лютной выручки 14 дней, отменить огра­ничение на срок нахождения на счетах резидентов купленной ими на россий­ском внутреннем рынке иностранной валюты;

— до вступления в силу вышеуказан­ных решений Банку России принять ме­ры по ограничению комиссионного сбора, взимаемого с предприятий — продавцов экспортной выручки на ЕТС, до уровня, действующего на «дневной» биржевой сессии.

Решение всех этих вопросов явилось бы долгожданным шагом в сторону более полного использования рыночных меха­низмов поддержания стабильности на финансовом рынке, создания максималь­но благоприятных условий для россий­ских предприятий — участников внешне­экономической деятельности, а также до­стижения главной на сегодняшний день цели российской экономики и государст­ва — стимулирования широкомасштабно­го инвестиционного процесса.

ПРОЕКТ НАЦИОНАЛЬНОГО РАЗВИТИЯ

Программа реформ   Важные достижения   Устав   Участники Проекта